Рынок винила в России в 2020 году – шансон по-русски… и не только

Интересное наблюдение, в США в 2020 году объем продажи виниловых пластинок увеличился примерно на 70% по сравнению с...

Пианино «на бретельках»

Каждый музыкант, избравший себе тот или иной инструмент, рано или поздно достигает некого личного «потолка». Да, у мастерства...

10 лучших альбомов Ивана Кучина

В 2023 году исполняется 38 лет с того момента, как Иван Кучин написал свою первую песню, как рассказывал...

Алексей Бекетов: «Шансон – это песни, спетые сердцем…»

— Алексей, как Вы пришли в музыку? Что стало толчком ею заниматься? — Всё началось ещё в раннем...

Николай Юрьевич: «Почему бы не быть ментовскому шансону?…»

— Откуда такой псевдоним – Николай Юрьевич? Или это не псевдоним? — Начать нужно с того, что зовут...

Рустам Неврединов: «Для меня шансон – это песни о нашей жизни…»

Неврединов Рустам Абдуллович — российский композитор, автор-исполнитель, член Союза композиторов республики Татарстан (Московское отделение), член Союза писателей РФ...

Песни про кошек

Кошки, с их загадочной и нежной природой, оказывают на людей особое влияние. Их грация, ум и независимый характер...

Вячеслав Стрелковский: «Хотелось, чтобы люди реже испытывали чувство страха…»

— Вячеслав, Вы, прежде всего поэт, текстовик… Вопрос несколько провокационный, что все же в песне первично – музыка...

Студии звукозаписи, русский шансон

Александр Викторович Фрумин, несмотря на свой (скажем так) достаточно молодой возраст, является одним из основоположников индустрии «Русский шансон»....

10 лучших альбомов Михаила Круга

Михаил Круг фигура для жанра шансона по-русски знаковая, сегодня – уже по-настоящему культовая и, в чем-то, основополагающая… За...

Михаил Бурляш: «Шансон – это романс о жизни…»

— Михаил, недавно Вы выпустили альбом «Шансон XX век». Расскажите немного о нём. — Каждый человек путешествует по...

Вадим Кармазин: «Надо слушать качественную музыку…»

В 2011 году Вадим Кармазин и ВИА «Контрабас» записали и выпустили альбом «Полетим!» я писал о нем. Пластинка...

Валериан: «В жанре шансона я появился случайно…»

Курамжин Валериан Александрович родился 24 июля 1949 года в Свердловске. В 2005 году Валериан Курамжин, более известный поклонникам...

Рада Рай: «У меня цыганская кровь и русская душа»

У широкой публики имя «Рада Рай» вызывает в памяти образ красивой брюнетки, исполняющей лирический шансон, цыганские песни и...

Дмитрий Хмелев: «В творчестве и в жизни до всего дохожу сам…»

— Сегодня у меня в гостях автор-исполнитель Дмитрий Хмелев. Два слова о себе буквально. — Родился-женился? Родился я...

Майя Розова о шансоне и не только

  — Сделаем лирическое отступление – Ваши сыновья слушают песни в Вашем исполнении? Ни у кого из них...

Евгений Любимцев: «Как будет развиваться шансон – сказать сложно…»

— Евгений Борисович, вот уже пятнадцать лет активно занимаетесь творчеством… что сделано на сегодняшний день? –  На сегодняшний...

Вилли Токарев: “Я верю в Бога, а не в приметы”

Вилли Токарев — человек слова, всегда выполняет то, что обещал. Обещал исполнить еще раз по просьбе зала свой...

Александр Сидоров: «В детстве Фима Жиганец был книжным мальчиком…»

— Откуда у парня еврейская грусть? Откуда такой интерес к столь необычному жанру, к столь необычной теме? Потому...

Юрий Шевчук: «Мой брат Комар…»

Интервью Владимира Шаронова с Юрием Шевчуком и Александром Кокиным в 2001 году. г.Воронеж Комар (Александр Спиридонов) Владимир Шаронов...

Татьяна Кабанова: «Я получаю удовольствие от тех песен, что я пою…»

— Татьяна, кстати, а как Вас правильно представить? Заслуженная актриса?
— Заслуженная артистка.
Татьяна Кабанова
— Заслуженная артистка русского шансона?
— Нет, я театральная актриса. Я работаю в театре около тридцати лет, я профессиональная актриса драматического театра. У меня в дипломе написано: «Актриса театра и кино». А вот Александра Фрумина мы называем «отцом русской демократии» в нашем жанре (смеется). Отец-основатель, хоть может это и не погодам такое определение, но он один из первых, кто начал популяризировать и легализовать этот жанр, и он сделал все возможное, чтобы этот жанр сделать доступным и представить на профессиональном уровне: и на радио, и на телевидении, как и положено, как он и заслуживает.

— С чего начинается Татьяна Кабанова как певица? Оставим в стороне крайние три диска – с чего все начиналось? Чтобы развеяться все слухи о том, что сделано самой Кабановой, а что сделано под Кабанову?
— С чего все начиналось? Начиналось все с того, что однажды я приехала в город Санкт-Петербург, где начала работать в молодежном театре. И это потом я сделала вывод: что, оказалось, Ленинград, Петроград, а потом и Санкт-Петербург, слились для меня в единый город русского шансона, потому что наш город является колыбелью этого жанра, не побоюсь этого слова. И я могу это доказать. Леонид Утесов, который начинал в нашем городе еще в двадцатые годы, приехав из Одессы, он создал здесь свой первый театральный джазовый коллектив – он так и назывался «Теаджаз» — где записал все свои известные хиты, которые позже стали считать запрещенными: «У самовара я и моя Маша», «С одесского кичмана» — что говорить, все их знают. В нашем городе начинала Изабелла Юрьева, в нашем городе начинал Вадим Козин…
Я уже не говорю про Александра Николаевича Вертинского, который еще до революции, в 1915 году приехал из армии – он ведь служил в санитарном поезде – и вышел на сцену маленького театра павильона de Paris, вышел на сцену в образе черного Пьеро и спел свои замечательные, как тогда называли, «интимные песенки». Высоцкий – это конечно, чисто московское явление, но он же очень много записывался в Питере и давал концертов. «Братья Жемчужные» и, конечно, Аркадия Северный – это все продукты нашего города. И Александр Яковлевич Розенбаум венчает эту плеяду замечательных русских шансонье. Вы не будете со мной спорить?

— Нет, конечно, Вам можно писать статьи по истории жанра, я могу подытожить только следующим образом: учитывая то, что Вы родились в один день с Аркадием Северным – 12 марта, Вы пели с Александром Яковлевичем Розенбаумом, и Вы исполняли песни из репертуара Утесова, Северного, «Братьев Жемчужных» – получается, что не петь шансон Татьяне Кабановой просто нельзя.
— Да это все к вопросу о том, с чего все начиналось. С этого и началось: как все пути ведут в Рим, так и мне пришлось так или иначе столкнуться с этим материалом, потому что мне как театральной актрисе все интересно потрогать и ко всему прикоснуться руками. И оказалось, что «Братья Жемчужные», Александр Яковлевич Розенбаум, Николая Резанов – это все люди, которые ходят по тем же улицам и дышать тем же воздухом, что и я. И я начала интересоваться всем этим, и так вышло, что Николай Резанов познакомил меня с Сашей Фруминым, который уже тогда вещал из студии «Ночное такси», первым ставил – что никогда не делал на радио – наши записи. И это прошло почти четырнадцать лет – страшно подумать.

— Татьяна, на самом деле, женщине, хрупкой, изящной – и петь жесткий блат. И Вы ведь получаете удовольствие от этого.
— Вы правы, я действительно получаю от этого удовольствие. Если бы я не получала – я бы этим не занималась. Я скажу так: все зависит от того, насколько ты искренне и серьезно этим занимаешься. Когда я стала серьезно окунаться в атмосферу всего того, что мы называем «подпольным жанром», я исходила из того, что знакомилась непосредственно с очень хорошими, чисто записанными записями, в отличие от многих других людей, которым эти записи доходили в ужасном искаженном и технически несовершенном виде. Так почувствовать и понять шансон, конечно, было нельзя. Я встречалась с коллекционерами, которые давали мне записи, сохранившиеся у них на руках. И я вслушивалась в тексты, а их же очень много, – у меня набралась целая подборка.
Я все от руки переписывала, где-то что-то правила, подчеркивала какие-то непонятные слова – была проведена большая работа. А потом уже находились музыканты, единомышленники, которые помогали мне все это делать, поэтому я очень серьезно к этому относилась. Не нужно делать никаких скидок на то, что «Вы такая хрупкая». Моя первая певческая программа была исключительно по песням Вертинского, и меня упрекали: «Ну как же Вы взяли мужского материал – и стали петь». Но когда смотрят мою программу, вживую видят, смотрят мои спектакли, понимают, что это совершенно оправдано, потому что я понимаю свою сверхзадачу. Так и блатные песни: я пою истории людей, лирических героев, в необычных, экстремальных условиях. Я рассказываю истории. А все блатные песни — это всегда баллады, это всегда рассказ. И неважно, кто о ком рассказывает: женщина о мужчине или мужчина о женщине. Главное – немного абстрагироваться и посмотреть на эту историю со стороны так, чтобы она тебя взволновала.

— Сейчас будет общий вопрос о создании серии крайних трех дисков: «Из классики русского шансона и не только», «Белое танго» и «Жалеть не стану». По сути, создана антология. Было показано, как за последние двадцать-тридцать лет изменилась песня.
— До антология еще далеко. Мы с Александром Фруминым решили, что всегда будем брать классику блатную, ее по-своему интерпретировать – и вот результат.

— У меня сложилось такое впечатление, что создалась логическая линия из альбомов, очень продумана.
— Да, конечно, это не просто так. Мы не случайно брали классику и вставляли современных авторов: Миша Коневский, Николай Тюханов – сейчас нам тоже предлагают какой-то материал. Мы решили брать то, что близко моей творческой натуре и близко к нашему жанру. Здесь очень важно, чтобы был соблюден и сохранен стиль. Иногда, когда я читаю Интернет, меня упрекают в том, что я беру исключительно классику: что может быть проще. Подобрал двадцать песен пел, сел и спел. Ну это люди думают поверхностно, что это так просто: спел «Мурку» — и уже ты звезда шансона. Мне хотелось это опровергнуть и показать своими новыми песнями, что я могу и это петь, но, к сожалению, как автор я не могу реализоваться. Бог не дал мне такого таланта: стихов я не пишу, хотя музыку пишу.
В сборнике «Жалеть не стану» есть вещи, где я пою под две гитары. Они были сделаны в домашней студии Сергея Иванович Маклакова, известного нашего коллекционера. У него я записала пять или шесть романсов под гитару – больше я никогда у него не пела. Блатную классику я записывала только у Александра Фрумина и когда-то давно с большим оркестром.

— Давайте поговорим о категории легенды Татьяны Кабановой. Потому что ходит очень много глупостей, одну из которых мы уже развеяли: что существуют только шесть песен под гитару, а все остальное – это подделки под Кабанову. Есть легенда, что существует альбом, записанный Вами и «Братьями Жемчужными», сольный. Да или нет?
— Нет.

— В русском шансоне существует – если по-честному – три или четыре женщины. Он начинается с Дины Верни, как ни крути, первая такая бомба, потом – Любовь Успенская, Катя Огонек – и совершенно обособленно стоит Татьяна Кабанова, которую сравнивают с Эдит Пиаф, называют «русской Эдит Пиаф». Обижает или нет, и как Вы себя чувствуете в такой нише? Давно уже никто не пел классические блатные песни так, с такой подачей, с таким профессионализмом. Да, пели на кухне, пели на быстро играющих концертах. Вы же не поете о тюрьме постоянно. Вы варьируете.
— Была замечательная статья Андрея Синявского в 1991 году, называлась «Отечество. Блатная песня». И он пишет, что блатная песня – это не слепок с физиономии вора, это слепок с души народа. Даже если место действия в песне в тюрьме – это не значит, что я пою про тюрьму. К тому же, есть большая разница: недавно мне прислали две очень хорошие песни, из Новосибирска автор. Сам не поет, но в тюрьме сидел и ему есть о чем написать, как говорится, владеет предметом из первых рук. Понимаете, сразу видно, когда пишут конкретно о тюрьме, с всякими словечками, с всякими недвусмысленными намеками о всяких отношениях – вот это, как раз, и неинтересно, потому что это не выходит на какой-то общечеловеческий уровень. А когда тот же автор пишет замечательную песню «Воробушек», которая обо всех нас с вами, или песню «Цирк», в которой вроде бы про тюрьму, но написано это повыше. Человек не через решетку тюремную смотрит на мир, а он поднялся выше – это мне интересно. Не все, что пишется специально, не все имеют право на выход к широкой аудитории, потому что должен быть художественный результат, А он достигается, когда человек поднимается над чем-то, тогда он обращается ко всем.
Я согласна. Дина Верни. Недавно Александр Викторович был в Париже и записал интервью с Диной Верни, и я до сих пор не могу поверить, что он сидел рядом с ней. Я слышу этот знакомый голос…Когда я впервые услышала ее голос, даже такой коллекционер, как Борис Метлицкий, не знал ее имени. Была версия, что это какая-то зэчка из Сталинский лагерей и где-то подпольно по знакомству для какого-то спектакля записала блатные песни. Была версия, что эти записи сохранились на радио, а потом ушли в народ. Только потом мы узнали, что это Дина Верни, и все восхищались качеством записи и профессионализмом исполнения, культурой подачи. И как эта образованная, невероятно богатая француженка, не смакуя эти словечки, поет настолько точно, попадая в самое яблочко.
Согласна с Катей Огонек. Она очень естественная и убедительная в песне. Любовь Успенская – здесь я бы не хотела покуситься на ее славу, но мне кажется, что она все-таки более эстрадная, поет песни о любви. По-настоящему шансон я не видела в ее исполнении. По большому счету, история, в которой есть определенный драматизм, возникает диалог, у нее отсутствует, а для меня это показатель, ведь все-таки есть законы жанра. Поэтому, нисколько не умаляя ее достоинства, таланты и ее популярность, я бы все-таки не относила ее напрямую к шансону. Может быть, так получилось, что она вот в этой компании эмигрантов: Миша Гулько, Миша Шуфутинский, Толя Могилевский – они впервые, кто это делал. Они жили в Америке, где были хорошие частные студии, где можно было это записать, там уже были и компьютеры, и хорошие музыканты, которые могли сыграть и играли для души, для себя. И делали качественные записи тогда, когда мы просто не могли это себе представить.
Звание «русской Эдит Пиаф» обидеть не может, но я всячески от этого открещиваюсь и всегда говорю: поставьте Эдит Пиаф и поставьте Татьяну Кабанову. Это разные люди. Но мне всегда приятно если не погреться в лучах славу этой певицы тысячелетия, то дотронуться до французского шансона. Когда я слушаю Эдит Пиаф и многих других французских исполнителей, то я, может, как-то подсознательно, душой я с ними. Я безумно люблю то, как поют французы, и именно поэтому сейчас мы будем готовить мою французскую программу. Она у меня уже есть, я ее время от времени исполняю, но мне бы хотелось приобщиться чуть больше.

— Не было желания или такой мысли, чтобы записать русский романс?
— Я уже говорила Александру Фрумину, что многие люди хотели бы услышать романс в моем исполнении, но он говорит, что сейчас еще не время. Час романсов еще не настал – сделать это так, как я хочу: сейчас мы делаем мою французскую программу, дописываем альбом – нет времени. У меня есть целая большая программа русский романсов: если бы у меня сейчас были мои гитаристы, я бы села у вас в студии и полтора часа, не останавливаясь, пела русские романсы, а вы бы записывали. Полтора часа романсов.
Дело в том, что я настолько серьезно этим занималась, и одно время жила на те деньги, которые этим зарабатывала: у нас были два лучших ночных клуба, один из которых был «Премьер» на Невском проспекте, куда нас приходило послушать много иностранцев – что я исчерпала для себя эту тему, до донышка выбрала. Играла я с двумя цыганскими гитаристками и скрипачом; однажды ко мне подошла Лайма Вайкуле с комплиментами, она сидела там и слушала меня, Тимерканов… То есть, люди с авторитетом и возможностью оценить. Сейчас вообще редко кто играет на семиструнных гитарах, а это ведь такой необычный звук, не передать словами. Это звучит очень стильно, но на современной гитаре так не сыграешь. И когда это делается с ощущением времени, с ощущением эпохи – это производит впечатление.

— Альбом «Белое танго» закрывается песней «Достойна». Лично я считаю, что песня мужская. За кем было слово выбора этой песни?
— Но ведь умер же Николай Серафимович, когда мы записывали этот альбом. Это произошло абсолютно неожиданно. Стоял Саша в студии, наш звукорежиссер, и Виктор Смирнов, один из «Братьев Жемчужных» и я. И в это время в студии раздался звонок, и директор Александра Яковлевича Розенбаума сказала Александру Викторовичу, что Николай скончался буквально на глазах. Мы даже не очень понимали, что происходит, и Саша объяснил, что умер Коля Резанов.
Для меня он был человеком особенным, потому что мы всегда дружили, и именно через него я вошла в такую среду шансона, и мы лично не записывались, но много концертов давали вместе. Мы решили спеть эту песню, потому что Колин опыт, его жизнь и то, что ему пришлось как типичному представителю ресторанных музыкантов – это ведь целая эпоха.
Об этом был большой фильм на ленинградском телевидении, рассказывающий о ресторанных музыкантах, о том, какого класса это были исполнители, какие это были профессионалы, и как их жизнь выдавливала в эту нишу, не давая работать нигде больше: либо Ленконцер – и в отличие от Запада, где существует большая инфраструктура (и клубы, и маленькие концерты площадки). Человек умудрился прожить достойную жизнь – вы бы видели, сколько человек пришло его хоронить. Поэтому нам захотелось отметить это – если брать конкретный посыл.

— Мы виделись с ними за три дня до этого, и, когда я услышал, я хватился смотреть записи, а уже все было стерто. Компании маленькие, бедные – пишут куски концерта и через сутки стирают. Так же было интервью Круга на пленке, через три года они его выкинули, а через год все случилось…. Как-то мы все в минор. Татьяна, а какой самый нелепый вопрос, который Вам задавали?
— Была такая передача, «Пальцы веером» на «Русском шансоне», и Вадим Гусев ставит мои записи. Раздается звонок в студию, но он не сказал, что я буду в гостях – и человек спрашивает: «Скажите, кто такая Татьяна Кабанова и когда она умерла».

— Ваши пожелания слушателям…
— Я бы хотела увидеть их в зале, пообщаться, посмотреть им в глаза. Надеюсь, что мы еще не раз встретимся. Здоровья, удачи, счастья.

Беседовал Михаил Дюков (август 2007), Калининград, специально для сайта «Классика русского шансона»

Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
guest